Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Заходишь достаточно глубоко в зал на четвёртом этаже Музея тибетской культуры Цинхая — и помещение перестаёт быть залом. Оно превращается в коридор, у которого, кажется, просто нет конца. Роспись на стене всё тянется и тянется: поворот, ещё поворот, один цвет сменяет другой, одна эпоха переходит в следующую, — и в какой-то момент ловишь себя на мысли, что идёшь уже почти час, сам того не заметив.
Это «Большая панорама китайско-тибетской культуры и искусства» — цельный, непрерывный свиток-тханка длиной 618 метров и шириной 2,5 метра, занимающий более 1500 квадратных метров холста. Именно он признан самым длинным расписным свитком в мире, и именно ради него многие туристы вообще добираются до северной окраины Синина. Хотя, как быстро становится ясно уже внутри музея, свиток — не самоцель, а скорее итог гораздо более долгой истории: о том, как тибетская медицина, религия, наука и искусство веками росли не порознь, а вместе.
Сам музей — официально Музей тибетской культуры Цинхая, он же Музей культуры тибетской медицины Цинхая — открылся 1 мая 2007 года на улице Цзинэр, дом 36, в биотехнологическом парке Синина. Здесь любят подчёркивать, что это единственное в мире учреждение подобного масштаба, где тибетская медицина собирается, изучается и хранится бок о бок с широким культурным наследием Тибета — не отдельно. Комплекс занимает около 12 000 квадратных метров и делится на восемь зон: история тибетской медицины, зал медицинских тханок и хирургических инструментов, зал древних рукописей, коллекция лекарственных образцов, зал астрономии и календарных расчётов, галерея народных обычаев, коллекция каллиграфии — и, наконец, сам гигантский свиток.
Двадцать семь лет, четыреста художников, один холст
История создания этой росписи заслуживает отдельного рассказа. По данным китайских государственных СМИ и самого музея, замысел принадлежит мастеру декоративно-прикладного искусства Цзунчжэ Лацзе, а воплощали его более 400 учёных, экспертов и художников из пяти провинций — Цинхая, Тибета, Ганьсу, Сычуани и Юньнани. У каждого региона — своя живописная школа, и все они сошлись на одном полотне. От первых набросков до готовой работы прошло около 27 лет; собственно роспись, по имеющимся данным, заняла около четырёх лет.
В полотно вплетено более 700 отдельных композиций-тханок и свыше 3000 элементов рельефной вышивки — техники, известной как дуйсю. Благодаря ей отдельные участки свитка выглядят не плоской живописью, а почти скульптурой — с фактурой, которую хочется потрогать. Краски делали из материалов, связанных с золотом, серебром, кораллом, агатом, бирюзой и жемчугом — и дело не только в блеске: минеральные пигменты в тибетской живописи ценят именно за то, что цвет столетиями не тускнеет.
Вблизи плотность деталей поражает. В 2023 году журналисты «Гуанмин жибао» насчитали на одном особенно насыщенном участке свитка — на площади всего в один квадратный метр — более 300 человеческих фигур, выполненных примерно 2480 отдельными линиями кисти. Если умножить эту плотность на все 618 метров, собственная оценка музея — свыше 180 000 фигур — начинает казаться даже заниженной. Некоторые фигуры настолько малы, что посетители невольно достают телефон и включают максимальное приближение или просят у экскурсовода лупу — просто чтобы разглядеть лицо.
Цивилизация, развёрнутая в свиток
Свиток интересен не только техникой исполнения — интересно то, что на нём изображено. Это не одна сцена, а непрерывная визуальная летопись тибетской цивилизации, начатая с самых её истоков: сначала — космологические и творческие сюжеты, затем — зарождение тибетского народа и первых правителей, а дальше — становление буддийских школ и линий преемственности по всему плато. Постепенно в повествование вплетаются астрономия и календарная наука, география, язык, архитектура, мифы — и почти на каждом участке проступает фактура обычной жизни: одежда, еда, скотоводство, праздники, ремёсла.
Один из самых узнаваемых фрагментов — путешествие принцессы Вэньчэн из танской столицы Чанъань в Тибет в VII веке: маршрут проходит через Цинхай, мимо горы Жиюэ, и завершается в Лхасе. Экскурсоводы обычно рассказывают об этом не как о биографии правительницы, а как об истории культурного обмена — вместе с её свитой, как считается, в Тибет пришли новые знания о земледелии, ткачестве и медицине. Так тибетская история оказывается вплетена в куда более широкий региональный контекст, а не существует сама по себе.
Медицине на свитке отведено едва ли не самое подробное место — что вполне логично для музея с таким названием. Целые фрагменты посвящены анатомии человека, эмбриональному развитию, методам диагностики, лекарственным растениям и хирургическим инструментам — материал взят напрямую из «Четырёх медицинских тантр», главного текста тибетской медицины. Иллюминированное издание этого трактата, украшенное золотом, серебром, жемчугом и кораллом, хранится в другом зале того же музея.
Исследователи, изучавшие роспись вблизи, отмечают ещё одну её особенность: она почти незаметно превращается в обзор тибетской живописи как таковой. Фрагменты в лхасской традиции тяготеют к холодным синим тонам и более сложной композиции; участки в стиле хуаннань (жэбгонг), напротив, тёплые, красные, с более яркими и насыщенными фигурами. Местами заметны и приёмы китайской живописи гунби, и западная перспектива со светотенью — напоминание о том, что сама роспись создавалась в 1990–2000-х годах, хотя её сюжеты уходят на тысячу лет назад.
Музей вокруг шедевра
Было бы ошибкой считать, что весь музей сводится к одному свитку, даже если именно он приводит сюда большинство туристов. Один только зал медицинских тханок показывает 80 работ с более чем 4900 мелкими иллюстрациями — и рядом с ними коллекцию из свыше 180 исторических хирургических инструментов, часть из которых выглядит вполне узнаваемо, а часть откровенно пугает. Отдельный зал образцов хранит более 2000 растительных, животных и минеральных проб, собранных по всему Цинхай-Тибетскому нагорью, — скорее рабочий научный архив, чем витрина, документирующая сырьё, которое веками питало тибетскую фармакологию.
Зал астрономии и календарных расчётов рассказывает, как тибетские учёные следили за движением небесных тел, чтобы определять сроки посева, праздников и лечения, — и здесь особенно чувствуется главная мысль музея: в традиционном тибетском мышлении медицина, астрономия и религия никогда не были отдельными дисциплинами. Галерея народных обычаев дополняет картину бытовыми деталями — одеждой, конской упряжью, коврами, утварью, реконструированными жилищами, — а зал каллиграфии, мимо которого легко пройти не заметив, на деле трудно забыть: здесь представлено больше 100 стилей тибетского письма, и оценить их красоту можно, даже не зная ни одной тибетской буквы.
Оказывается, свитка существует больше, чем видит обычный посетитель. Китайские источники упоминают второй, ещё более масштабный этап проекта — дополнительный нижний том протяжённостью около 410 метров, который при полной реализации довёл бы общую длину работы до более чем 1000 метров и добавил бы сюжеты о Танско-тибетском древнем пути, Чайно-конном пути и Великом шёлковом пути. Насколько этот второй том сейчас доступен публике — источники расходятся, и этот момент стоит уточнить напрямую у музея перед публикацией или поездкой.
Планирование визита
До музея — минут пятнадцать-двадцать на такси от центра Синина, либо можно доехать на рейсовом автобусе от главного железнодорожного вокзала — вариант для тех, кто экономит. Сотрудники музея обычно советуют закладывать не меньше двух часов на основную экспозицию и три-четыре часа — если хочется обойти и медицинское, и культурное крыло целиком. Сам свиток можно пройти из конца в конец примерно за час — но, как признаются многие, этого часа едва хватает, чтобы осознать масштаб увиденного, а уж прочитать его по-настоящему — задача на гораздо более долгий срок.
И в этом, пожалуй, и заключается главный аргумент музея в свою пользу: шесть веков тибетской медицины, астрономии, религии и повседневной жизни можно уместить на одной стене — если стена достаточно длинная. Хотя даже 618 метров, как выясняется, всё ещё не хватает, чтобы рассказать абсолютно всё.
