Индия рискует упустить свою нишу на рынке возобновляемой энергетики Узбекистана — аналитики ORF

Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Индия обладает технологическими и институциональными возможностями стать долгосрочным партнёром Узбекистана в сфере возобновляемой энергетики, однако пока значительно отстаёт от стран Персидского залива и Китая по масштабам реального участия в проектах.

Такой вывод содержится в анализе аналитического центра Observer Research Foundation Middle East (ORF ME, Дубай), подготовленном научным сотрудником Парул Бакши.

Масштаб трансформации

По данным ORF ME, установленная мощность возобновляемых источников энергии в Узбекистане выросла с 1 883 МВт в 2016 году до более чем 10 000 МВт к концу 2025 года — более чем в пять раз менее чем за десятилетие, при этом свыше половины этого объёма приходится на солнечную энергетику. Страна поставила цель довести долю возобновляемых источников в производстве электроэнергии до 50% к 2030 году и достичь углеродной нейтральности к 2050 году.

За последние годы Узбекистан привлёк в энергетический сектор свыше 35 млрд долларов инвестиций, проводя конкурентные международные тендеры на крупные проекты.

Основные инвесторы — Персидский залив и Китай

Согласно анализу, основными зарубежными драйверами наращивания возобновляемых мощностей в Узбекистане стали компании из ОАЭ, Саудовской Аравии и Китая. Эмиратская Masdar работает в стране с 2019 года и уже построила пять солнечных станций совокупной мощностью 1 247 МВт, ветропарк на 500 МВт и систему накопления энергии на 63 МВт.

Саудовская ACWA Power сформировала портфель проектов на сумму около 15 млрд долларов с целью довести его до 25 млрд долларов к концу десятилетия.

Инвестиции Китая в рамках инициативы «Пояс и путь» в солнечную и ветровую энергетику Узбекистана составили около 1,4 млрд долларов только в 2023 году; китайские компании также построили первую в стране солнечную электростанцию промышленного масштаба — фотоэлектрическую станцию на 400 МВт в Андижанской области.

Структурные причины энергетического перехода

Авторы отмечают, что наращивание возобновляемой энергетики связано не только с климатическими целями, но и со структурной уязвимостью энергосистемы страны: природный газ обеспечивает 83% энергобаланса и 82% производства электроэнергии Узбекистана. С 2020 года страна из чистого экспортёра энергоресурсов превратилась в чистого импортёра — стоимость экспорта переработанного топлива с 2019 по 2023 год сократилась более чем вдвое, до около 1 млрд долларов, тогда как стоимость импорта выросла более чем вдвое, до 2,68 млрд долларов.

При этом, по оценке ORF ME, 66% линий электропередачи и 74% подстанций страны эксплуатируются более 30 лет — это наследие недостаточного инвестирования советского периода. Правительство поставило цель добавить 12 ГВт переменных возобновляемых мощностей к 2030 году: 7 ГВт солнечной, 5 ГВт ветровой энергетики и 1,5 ГВт гидроэнергетики.

Где Индия могла бы участвовать

Аналитики называют солнечную энергетику наиболее очевидной областью для сотрудничества, учитывая, что Индия за счёт программы государственных стимулов (PLI) нарастила мощности по производству солнечных модулей до более чем 120 ГВт и элементов — до 29,3 ГВт по состоянию на середину 2025 года. Среди примеров коммерческого присутствия индийского бизнеса в стране авторы упоминают переговоры представителей Adani Group и Reliance Industries с узбекистанскими чиновниками, а также участие NTPC в тендерах на солнечные проекты и консультационных проектах в газовой отрасли.

Отдельно в материале отмечается меморандум о взаимопонимании 2021 года между Национальным институтом солнечной энергии Индии (NISE) и Международным институтом солнечной энергии Узбекистана (ISEI), который предусматривает сотрудничество в производстве фотоэлектрического оборудования и передаче технологий, однако, по оценке авторов, на институциональном уровне этот документ во многом остаётся нереализованным.

В сфере ветровой энергетики Индия, обладающая производственными мощностями около 18 000 МВт турбин в год и четвёртой по величине установленной ветровой мощностью в мире, могла бы поставлять технологии и услуги инжинирингового подряда — тем более что ветровые мощности Узбекистана выросли с 1 МВт до 1 652 МВт в период 2016–2025 годов.

Ещё одним направлением аналитики называют критические минералы: Узбекистан располагает вторыми по величине в Центральной Азии запасами меди, молибдена, золота и других сырьевых ресурсов, значимых для энергоперехода, при этом разрабатывается лишь 16 из 71 выявленного месторождения. На 14-й сессии Межправительственной комиссии Индия–Узбекистан в июне 2026 года Индия обозначила поставки критических минералов как приоритетное направление энергетического сотрудничества.

Контекст двусторонних отношений

Индия и Узбекистан поддерживают стратегическое партнёрство с 2011 года, двусторонняя торговля достигла 1,32 млрд долларов. На 4-м диалоге Индия–Центральная Азия, прошедшем в Нью-Дели в июне 2025 года с участием министров иностранных дел всех пяти стран региона, в совместном заявлении были упомянуты поддержка солнечного альянса, совместная разведка редкоземельных металлов и содействие вступлению Узбекистана в Международный транспортный коридор Север–Юг (INSTC).

Авторы ORF ME заключают, что коммерческое присутствие Индии остаётся скромным по сравнению с позициями, уже занятыми компаниями из стран Персидского залива и Китая, и что партнёрства, формирующиеся сейчас, на этапе активного расширения возобновляемой энергетики Узбекистана, будут определять облик его энергетического сектора на десятилетия вперёд.