Золотой поток из Персидского залива: как исламское финансирование меняет будущее Узбекистана

Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Глобальный рынок исламского финансирования превысил четыре триллиона долларов. Сукуки привлекают суверенное богатство из стран Залива.

А Узбекистан — страна 38 миллионов человек, где всего лишь пять процентов населения когда-либо имели банковский счёт, — готовится ввести в действие первый в стране закон об исламском банкинге. 

На этом фоне одна из самых содержательных сессий Ташкентского международного инвестиционного форума собрала вместе регуляторов, инвесторов, предпринимателей и дипломатов. Главный вопрос был звучащим: как капитал из Залива действительно попадает в развивающиеся экономики — и что необходимо для того, чтобы он там остался?

Историческая точка поворота для Узбекистана

Санжар Насиров, заместитель председателя Центрального банка Узбекистана, начал с описания пути страны через три отчётливых этапа. Первый этап начался с микрофинансирования: с 2024 года небанковским организациям разрешено предлагать соответствующие Шариату контракты — Мурабаха, Салам, Мудараба и Мушарака.

К 2025 году восемь микрофинансовых организаций были активны в соответствии с этими договорами, с общим финансированием около 21 миллиарда сумов (примерно 1,7 миллиона долларов). Мурабаха доминировала с 63 процентами объёма, хотя Мушарака и Мудараба росли.

Одна организация пошла дальше, построив всю свою модель на основе договоров Мудараба с преднамеренным акцентом на финансировании предпринимательства женщин — профинансировав более 300 женщин к настоящему времени.

Второй этап наступает сейчас. Специальный закон об исламском банкинге должен вступить в силу 29 июня 2025 года, вводя как полноценные лицензии исламских банков, так и исламские окна в традиционных банках.

Что важно, закон устанавливает двухуровневую систему управления Шариатом: национальный совет по исламскому финансированию при центральном банке, отвечающий за разработку стандартов и координацию по всему сектору, и советы Шариата на уровне каждого лицензированного банка. Семь стандартов запланировано на текущий год.

Третий этап — исламские рынки капитала, включая систему сукук — уже находится в разработке. Новый самостоятельный закон о рынках капитала содержит отдельную главу о сукук, разработанный в соответствии с лучшей международной практикой при поддержке Исламского банка развития, Национального банка Малайзии и МВФ.

«Нормативная определённость — один из наиболее важных факторов, влияющих на инвестиционные решения», — сказал Насиров. «Наша цель состояла в том, чтобы создать прозрачную и предсказуемую правовую среду». Центральный банк также присоединился к AAOIFI в 2026 году и работает с IFSB над долгосрочной дорожной картой развития.

Капитал из Залива: от источника ликвидности к стратегическому партнёрству

Рамона Мэнеску, бывший министр иностранных дел и министр транспорта Румынии, подошла к вопросу с позиции экономической дипломатии — и предложила, возможно, самое широкое видение дня.

«Мы привыкли говорить о капитале Залива как об источнике ликвидности», — сказала она. «Эта перспектива изменилась. Теперь мы говорим о стратегическом партнёрстве, связанности, экономической диверсификации и передаче технологий».

По её мнению, инфраструктура остаётся основным случаем для инвестиций — не как строительные проекты, а как институциональная и физическая ткань, связывающая регионы.

Энергетические коридоры, логистические маршруты и цифровая инфраструктура — всё это представляет долгосрочные активы, которые естественным образом совпадают с эволюционирующими мандатами суверенного благосостояния Залива, которые всё больше выглядят за пределами краткосрочных финансовых доходов в сторону геополитического закрепления и региональной влияния.

Для Узбекистана в частности Мэнеску утверждала, что недавняя траектория реформ материально изменила инвестиционный профиль страны.

«Узбекистан занимает уникальную стратегическую позицию на пересечении множества экономических и геополитических векторов», — сказала она. «Реформы последних лет повысили привлекательность страны для иностранных инвесторов — особенно капитала из Залива».

Её вывод был прямолинеен: долгосрочный капитал следует за доверием, а не просто за возможностью.

Правительства, которые согласовывают политическое видение с экономической стратегией, поддерживают реформы через надёжные институты и строят доверие с партнёрами, будут привлекать терпеливый капитал.

Те, кто этого не делает, будут конкурировать только за деньги на короткий срок — и быстро их потеряют.
Досье инвестиций из Залива — и что будет дальше

Алишер Джуманов, управляющий партнер AD Wealth и ветеран Credit Suisse First Boston, Lazard и PricewaterhouseCoopers, принёс самый детальный исторический взгляд на разговор. Он утверждал, что прецеденты, установленные в Турции и Пакистане, предлагают надёжную дорожную карту для того, что грядёт в Узбекистане.

В Турции участие финансируемых из Залива банков пришло в середине 1980-х годов: Al Baraka Bank из Бахрейна основал Albaraka Türk в Стамбуле в 1984 году, за ним последовал Kuwait Investment House, запустивший Kuveyt Türk в 1989 году.

Четыре десятилетия спустя эти два учреждения являются номером один и номером два исламскими банками на турецком рынке. В Пакистане Meezan Bank — учреждённый как инвестиционный банк с поддержкой IDB и Kuwait Investment Authority в конце 1990-х и преобразованный в полноценный исламский банк в 2002 году — сегодня занимает 30 процентов всего пакистанского исламского банковского сектора с активами в 15 миллиардов долларов.

«Факты указывают на то, что инвесторы из Залива имеют успешный послужной список на новых рынках и в новых юрисдикциях», — сказал Джуманов.

Он отметил, что учреждения из Залива, включая Noor Bank и Meezan, уже провели несколько встреч с Центральным банком Узбекистана и участниками местного рынка — знак того, что проверка надлежащой осмотрительности уже хорошо продвинулась.

Его прогноз был смелым: «К 2035 году Узбекистан продемонстрирует самый быстрый рост исламского финансирования в мире, начиная с момента вступления закона в силу».

Аргумент основывается на комбинации поддерживающего регулятора, банков, готовых к работе исламских окон, растущей экосистемы финтеха и просто на размере малообслуживаемого населения с культурным сродством к принципам исламского финансирования.

Касаясь вопроса о озабоченности инвесторов, Джуманов был одинаково прямолинеен. Инвесторы из Залива хотят нормативной определённости, отсутствия изменений политики и уверенности в том, что операционная среда не дискриминирует иностранные учреждения по сравнению с отечественными игроками. «Это ключевые соображения», — сказал он.

Построение экосистемы с нуля

Рустам Рахматов, основатель и генеральный директор IMAN Holding, предложил точку зрения предпринимателя — и это была поразительная перспектива. IMAN была основана в 2018 году с пятью стажёрами и специфическим тезисом: вместо того чтобы создавать население, зависимое от потребительского кредита, Узбекистан мог бы создать то, которое накапливает капитал и живёт на дивиденды.

«Мы спросили себя: как можно создать страну, где по крайней мере один миллион человек живёт на дивиденды, а не на кредит, начиная с десяти долларов?» — сказал Рахматов.

Семь лет спустя IMAN имеет около 200 000 клиентов, примерно 100 миллионов долларов годового оборота и 400 сотрудников. Половина его пользователей — инвесторы; половина — получатели финансирования. Но амбиции Рахматова не удовлетворены. Он выявил три области срочного неудовлетворённого спроса.

Во-первых, сукук: многые узбекские компании готовы к капиталу — у них есть активы, финансовые отчёты и жизнеспособные проекты — но они ограничены узким набором существующих линий исламского финансирования. Сукук открыли бы структурно иной канал.

Во-вторых, такафул: исламское страхование — по словам Рахматова, это «почти несуществующий» рынок в Узбекистане. После принятия соответствующего законодательства он ожидает разблокировки спроса на миллиарды долларов. Он отметил, что во время параллельной сессии Совета по иностранным инвестициям форума предложение о разработке законодательства такафула — при содействии Исламского банка развития — было выдвинуто для рассмотрения на президентском уровне.

В-третьих, более широкая инфраструктура рынка капитала, необходимая для поддержки инвестиционных продуктов помимо базовых депозитов.

SEAF и Фонд экономического расширения прав и возможностей

Саломе Сванадзе, вице-президент SEAF (Фонды ассистенции малым предприятиям), описала, как текущее средство организации в Узбекистане — Фонд экономического расширения прав и возможностей для Узбекистана (EPFU), фонд в 100 миллионов долларов — иллюстрирует именно те перекрёстные течения, которые обсуждались.

Основные спонсоры фонда включают Исламский банк развития, Узбекский фонд реконструкции и развития, Саудовский фонд развития и ACWA Power — прямое выражение стратегического интереса Залива, направленного в развитие малых и средних предприятий Узбекистана через исламические финансовые структуры. За первый год своей деятельности SEAF обязалась более чем на 80 процентов от средств фонда местным финансовым учреждениям-партнёрам, которые сообщили о сильном спросе со стороны малых предприятий.

«Малые предприятия — это движущие силы роста развивающихся экономик», — сказала Сванадзе.

«Именно здесь создаются рабочие места и где внедряются инновации». Подход SEAF объединяет финансирование через местные банки с прямой технической поддержкой как учреждений, так и основных заёмщиков — малых предприятий, помогая фирмам стать готовыми к инвестициям.

На вопрос о том, связывает ли исламское финансирование финансовые возвраты и влияние на развитие, ответ был нюансированным. EPFU структуририрован для обеспечения рыночных доходов — это не льготное финансирование.

И исламские продукты, достигающие конечных заёмщиков, не обязательно дешевле, чем традиционные эквиваленты. «Но они воспринимаются как справедливые и более прямо связанные с требованиями конкретных проектов», — сказала Сванадзе.

«На уровне предпринимателя существует более высокая степень комфорта». Это восприятие, по её мнению, само по себе экономически значимо — оно стимулирует спрос и создаёт доверие к финансовой системе.

Сложные разговоры: риск, суды и культура акционерного капитала

Период вопросов аудитории обнажил самый откровенный обмен сессии. Практик из Иордании — председатель крупной горнодобывающей компании — описал свои повторяющиеся неудачи в получении финансирования от исламских банков, несмотря на сильный залог и установленные отношения с их высшим руководством.

По его утверждению, банки стали структурно не склонны к риску, концентрируясь почти исключительно на Мурабахе, избегая инструменты, которые несут прибыль и убыток — Мудараба и Мушарака — которые определяют теоретическую исключительность исламского финансирования.

Он также поднял критическую операционную проблему: когда его компания использовала структуру Ижара (лизинг) с банком 15 лет назад и позже столкнулась с трудностями выплаты, суд рассматривал договор как традиционный кредит и взимал процентные сборы.

Судья не имел уникального понимания исламских контрактов. Его требование было однозначным: без специального судебного потенциала — судов или палат с опытом работы в соответствии с Шариатом — исламское финансирование останется юридически хрупким.

Джуманов согласился с диагнозом, но выступил против средства. «Эти финансовые учреждения не оборудованы, чтобы брать риски, которые повлекли бы контракты типа Мушарака. Способ преодолеть это — не пытаться превратить банкиров в венчурных капиталистов». Его рецепт: углубить рынки капитала и построить культуру акционерного капитала. «

В Соединённых Штатах 65 процентов домохозяйств владеют акциями. Акционерный капитал — это совместное использование рисков.

Это именно то, в сторону чего мы должны идти». Он указал на венчурный капитал как на исламское финансирование в его чистейшей исторической форме — модель финансирования древних торговых караванов — и отметил, что Узбекистан вырос примерно с одного венчурного фонда два года назад примерно до пятнадцати сегодня.

Представитель казахской фондовой биржи подтвердил аргумент рынков капитала, призывая к фирмам, проверяющим соответствие исламу, галальным индексам и исламским ETF — инфраструктуре, которая позволила бы розничным инвесторам участвовать в исламских рынках капитала в масштабе, а не только через банковские продукты.

Насиров ответил на нормативно-правовой уровне: новый закон ссылается по крайней мере на девять или десять исламских продуктов и явно разрешает банкам использовать дополнительные контракты, соответствующие Шариату, по мере возникновения спроса.

Национальный совет по исламскому финансированию также будет уполномочен давать рекомендации судам по спорным случаям исламского финансирования — шаг к, если не полному решению, судебного пробела, поднятого иорданским вопрошающим.

Заключение: Доверие раньше капитала

Сессия пришла к согласованному выводу из нескольких разных направлений. Рост исламского финансирования в Узбекистане — и в развивающихся рынках в целом — не будет определяться в первую очередь сложностью структур продуктов или объёмом доступной ликвидности Залива. Это будет определено глубиной институциональной экосистемы, окружающей эти продукты: ясной нормативно-правовой базой, компетентными судами, потенциалом управления Шариатом, финансовой грамотностью и политической последовательностью, которая превращает краткосрочный инвестиционный интерес в долгосрочную стратегическую приверженность.

Как сказала Мэнеску: «Капитал следует за возможностью. Но долгосрочный капитал следует за доверием».

При наличии закона об исламском банкинге, вступающего в силу через несколько дней, реализуемой системы сукук и учреждений из Залива, активно проводящих проверку надлежащей осмотрительности в Ташкенте, Узбекистан серьёзно претендует на то, чтобы быть следующей главой в этой истории.