Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Первый саммит «Центральная Азия — Республика Корея» демонстрирует качественное изменение экономической повестки между Сеулом и государствами региона.
Если ранее основой взаимодействия выступали торговля, отдельные инвестиционные проекты и инфраструктурное сотрудничество, то сегодня в центре внимания находятся критические минералы, промышленная кооперация, энергетика, цифровые технологии и формирование новых цепочек поставок.
Для Южной Кореи это не просто расширение присутствия на новом рынке. Для страны, экономика которой зависит от стабильного доступа к импортируемому сырью и одновременно располагает крупными промышленными и технологическими компаниями, Центральная Азия приобретает стратегическое значение.
Новый интерес Сеула к Центральной Азии
Экономическая логика корейской политики достаточно очевидна. Южная Корея заинтересована в диверсификации источников сырья, снижении зависимости от отдельных поставщиков и укреплении устойчивости собственных производственных цепочек.
Центральная Азия в этом отношении обладает сразу несколькими преимуществами.
Регион располагает значительными запасами урана, меди, хрома, цинка, редкоземельных и других стратегически важных ресурсов. Одновременно государства Центральной Азии стремятся развивать переработку сырья, промышленное производство и технологические компетенции.
Таким образом, интересы двух сторон постепенно начинают совпадать.
Центральная Азия предлагает ресурсы, энергетику, растущие рынки и географическое положение. Южная Корея — технологии, промышленное оборудование, инвестиционный капитал и доступ к глобальным производственным цепочкам.
Именно эта комбинация может стать основой нового этапа сотрудничества.
Критические минералы становятся центральным направлением
Наиболее показательный пример — критические минералы.
Южная Корея рассматривает обеспечение доступа к стратегическому сырью как элемент собственной экономической безопасности. Оно необходимо для производства аккумуляторов, полупроводников, электроники, электромобилей, энергетического оборудования и другой высокотехнологичной продукции.
Поэтому для Сеула принципиально важно не только закупать сырье, но и создавать более устойчивые цепочки его получения и переработки.
В сентябре 2026 года Корея провела первую совместную встречу министров промышленности со всеми пятью странами Центральной Азии. В центре переговоров оказались промышленное сотрудничество, цепочки поставок и критические минералы.
Это важный сигнал. Экономические отношения постепенно переходят с уровня отдельных коммерческих проектов на институциональный уровень экономической безопасности.
Казахстан — ключевой ресурсный партнер
Наиболее масштабные возможности открываются перед Казахстаном.
Страна располагает значительной минерально-сырьевой базой и одновременно обладает наиболее развитой транспортной инфраструктурой и крупным промышленным потенциалом в Центральной Азии.
Однако для Казахстана принципиально важно не повторить традиционную модель сотрудничества, при которой иностранный партнер получает доступ к сырью, а основная добавленная стоимость создается за пределами страны.
Корейские инвестиции могут быть особенно интересны в том случае, если они будут связаны с глубокой переработкой, локализацией производства, передачей технологий и подготовкой специалистов.
Именно здесь возникает наиболее перспективная модель:
казахстанское сырье → корейские технологии → переработка в Казахстане → производство продукции с высокой добавленной стоимостью → экспорт на внешние рынки.
Если такая модель будет реализована, Казахстан сможет получить значительно больше, чем просто дополнительные инвестиции в добывающий сектор.
Атомная энергетика как отдельное направление
Еще одним важным элементом становится энергетика.
15 сентября Казахстан и Южная Корея подписали меморандум о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии. Это направление заслуживает особого внимания, поскольку Казахстан является одним из крупнейших производителей урана в мире, а Южная Корея располагает значительным опытом строительства и эксплуатации атомных объектов.
В данном случае интересы двух стран также могут быть взаимодополняющими.
Казахстан обладает ресурсной базой и заинтересован в развитии собственной энергетической инфраструктуры. Южная Корея заинтересована в продвижении собственных технологий и компетенций.
Поэтому атомная энергетика потенциально способна стать одним из наиболее крупных долгосрочных направлений двустороннего сотрудничества.
Узбекистан: другая модель корейского присутствия
Если Казахстан представляет для Кореи прежде всего ресурсный и энергетический интерес и фактически занимает центральное место в новой экономической повестке, то Узбекистан остаётся на втором плане по сравнению с остальными государствами региона.
Узбекистан обладает другим набором преимуществ: крупным внутренним рынком, значительной промышленной базой, трудовыми ресурсами и возможностями для размещения производств. Поэтому корейская стратегия в Узбекистане всё больше ориентируется на локализацию промышленного производства.
Для Сеула это позволяет одновременно получить доступ к растущему рынку и использовать Узбекистан как производственную площадку. Для Ташкента выгода заключается в возможности привлекать не только капитал, но и современные технологии, оборудование и управленческие компетенции.
Тем не менее, даже при наличии этих преимуществ Узбекистан пока не выходит на первый план в корейской политике в Центральной Азии. Основные переговоры по критическим минералам, промышленной кооперации и энергетике в первую очередь ведутся с Казахстаном, тогда как узбекское направление остаётся скорее вспомогательным и дополняющим.
В результате постепенно формируется разделение экономических ролей внутри региона: Казахстан способен выступать крупным поставщиком ресурсов и энергии, Узбекистан — промышленной и производственной площадкой второго порядка, а другие страны Центральной Азии могут включаться в отдельные сегменты региональных цепочек.
Искусственный интеллект и цифровизация
Еще одна тенденция — постепенное расширение сотрудничества за пределы традиционной промышленности.
ИИ, цифровая инфраструктура и автоматизация производства становятся самостоятельными направлениями корейской политики в Центральной Азии.
Для стран региона это особенно важно. Использование корейских технологий может позволить модернизировать предприятия без необходимости самостоятельно проходить весь путь технологического развития.
Однако здесь также существует риск зависимости.
Если Центральная Азия будет только покупать готовые цифровые решения, не развивая собственные кадры, программные продукты и исследовательскую базу, технологическое сотрудничество может привести не к формированию собственной цифровой экономики, а к новой форме технологической зависимости.
Поэтому вопрос трансфера технологий становится не менее важным, чем объем инвестиций.
Китайский фактор
Экономическое усиление Южной Кореи происходит на фоне уже масштабного присутствия Китая.
Пекин остается крупнейшим экономическим партнером многих стран Центральной Азии и обладает значительными преимуществами в торговле, инфраструктуре, энергетике и добывающем секторе.
Однако корейская модель отличается.
Китай способен предложить Центральной Азии масштабное инфраструктурное финансирование и огромный рынок сбыта.
Южная Корея обладает особенно сильными позициями в таких секторах, как автомобилестроение, электроника, аккумуляторы, судостроение, энергетика, промышленная автоматизация и цифровые технологии.
Поэтому для государств Центральной Азии появление еще одного крупного технологического и инвестиционного партнера создает возможность диверсифицировать внешнеэкономические связи.
Для Казахстана это особенно важно.
Конкуренция между различными внешними партнерами может использоваться не как геополитический выбор одной стороны против другой, а как инструмент получения лучших условий для национальной экономики.
Главный вопрос — кто получит добавленную стоимость?
Однако сам по себе рост корейских инвестиций не гарантирует структурной модернизации экономики Центральной Азии.
Главный вопрос заключается в том, где будет создаваться добавленная стоимость.
Если Центральная Азия будет экспортировать концентраты и сырье, а затем импортировать готовые аккумуляторы, электронные компоненты, оборудование и технологии, экономическая модель принципиально не изменится.
Если же государства региона смогут добиться создания перерабатывающих предприятий, промышленных кластеров, исследовательских центров и совместных производств, сотрудничество с Кореей может стать фактором структурной трансформации.
Именно поэтому переговоры о критических минералах необходимо рассматривать шире, чем просто соглашения о поставках.
Для Казахстана оптимальным результатом должно стать создание полного или хотя бы значительного сегмента цепочки стоимости внутри страны.
Новая экономическая география Центральной Азии
Первый саммит «Центральная Азия — Республика Корея» показывает более масштабный процесс.
Центральная Азия постепенно превращается из периферийного направления внешней экономической политики крупных держав в самостоятельный узел глобальных цепочек поставок.
Китай заинтересован в регионе как в источнике ресурсов, рынке и транзитной территории. Европейский союз усиливает внимание к критическим минералам, транспортным маршрутам и инвестициям. Южная Корея делает ставку на сочетание сырьевой базы региона со своими промышленными и технологическими возможностями.
Для Центральной Азии это создает редкую возможность.
Конкуренция внешних партнеров может превратиться в источник экономической модернизации — при условии, что государства региона будут конкурировать не за инвестиции как таковые, а за инвестиции, создающие долгосрочную добавленную стоимость внутри национальных экономик.
В этом контексте корейское направление представляет интерес не только как еще один канал привлечения капитала.
Оно может стать частью более широкой стратегии перехода Центральной Азии от экспорта ресурсов к участию в производстве технологий и продукции следующего поколения.
И именно способность стран региона использовать эту возможность, а не просто принимать новые инвестиционные проекты, будет определять экономический результат нынешнего сближения с Южной Кореей.
