Дефицит воды может достичь 22 млрд. кубометров в год к 2040 году

Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Узбекистан ведет форсированную борьбу за предотвращение водного кризиса, который может парализовать экономику страны в течение 15 лет. Правительственные чиновники, частные инвесторы и международные эксперты объединили усилия, чтобы выработать ответные меры на растущий спрос и сокращение запасов воды в регионе, и без того находящемся в условиях жесткого экологического стресса.

Согласно аналитическим данным, представленным на Ташкентском международном инвестиционном форуме, в ближайшие два десятилетия спрос на воду в стране вырастет на 23% из-за роста населения и экономики. При этом доступные водные ресурсы, по прогнозам, сократятся на 17% к 2040 году, что при худшем сценарии приведет к потенциальному дефициту в размере 22 миллиардов кубических метров ежегодно.

«Без повышения эффективности использования водных ресурсов мы не сможем достичь поставленных целей, — заявил Нуридин Кушназаров, советник Министерства сельского хозяйства, в ходе панельной дискуссии по вопросам водной, энергетической и продовольственной безопасности. — Это экстренный вызов».

Ставки невероятно высоки. На долю сельского хозяйства приходится 19% валового внутреннего продукта, в нем заняты миллионы людей, однако оно же потребляет 90% водных ресурсов страны. Правительство стремится увеличить объем сельскохозяйственного производства с 40 до 60 миллиардов долларов к 2030 году — то есть на 50% — и это в условиях, когда изменение климата угрожает запасам воды, поступающей от тающих ледников в верховьях рек.

Жестокая математика

Приток воды сокращается примерно на 2% в год, в то время как спрос растет на 1% ежегодно. В долгосрочной перспективе такая траектория является неустойчивой, отметил доктор Шихаб Альбарай, консультант по стратегии в области устойчивого управления ресурсами.

«Что-то должно измениться», — подчеркнул он, добавив, что продуктивность использования воды (измеряемая как объем экономического производства на один кубический метр) сильно отстает от среднемировых показателей. Узбекистан генерирует менее 3 долларов экономического эффекта на кубический метр воды по сравнению со среднемировым показателем около 23 долларов.

Этот разрыв представляет собой одновременно и проблему, и возможность. По оценкам аналитиков, текущая неэффективность водопользования наносит экономический ущерб в размере 5 миллиардов долларов, а для устранения дефицита требуются инвестиции в инфраструктуру в размере 40 миллиардов долларов.

Распределение нагрузки

Правительство уже взяло на себя обязательство внедрить водосберегающие технологии на площади 4,63 миллиона гектаров к 2030 году (по сравнению с 2,5 миллиона гектаров на сегодняшний день). Эти меры включают капельное орошение, спринклерные системы и лазерную планировку полей. Однако, по словам чиновников, темпы внедрения необходимо ускорить.

Рами Гандур, главный исполнительный директор компании Mitito Utilities, занимающейся очисткой воды и сточных вод в 46 странах, отметил, что частный сектор готов предложить решения, но сталкивается с бюрократическими препятствиями. Его компания подписала первое в постсоветском регионе соглашение о государственно-частном партнерстве в сфере очистки сточных вод в городе Намангане.

Одна из реальных возможностей заключается в замене устаревших ирригационных насосов. По оценкам, 1800 крупных насосов, большинство из которых были установлены еще в советский период 40–50 лет назад, потребляют 16% от общего объема энергоснабжения страны. Их модернизация позволила бы сократить энергопотребление вдвое, что сэкономит около 8% всей электроэнергии в стране — и этот проект окупится исключительно за счет экономии энергоресурсов.

«Частный сектор готов, — заявил Гандур. — Недостатка в инвестиционном аппетите нет».

За рамками сельского хозяйства

Дефицит воды выходит далеко за рамки ирригации. Города региона стремительно растут, что усиливает нагрузку на системы снабжения. По словам Йохима Фрица, директора представительства GIZ (Германского общества по международному сотрудничеству) в Узбекистане, управлению подземными водами уделялось недостаточно внимания.

Цифровая система мониторинга подземных вод в Ташкенте отслеживает около 3000 скважин, измеряя качество и объемы потребления воды. По мнению Фрица, аналогичные системы должны быть установлены по всему региону для создания базовых показателей и контроля за устойчивыми темпами водозабора.

Качество воды остается спорным вопросом. Страны верховья сбрасывают воду соседям ниже по течению, но по пути ее качество часто ухудшается. Региональные системы мониторинга могли бы помочь обеспечить подотчетность и сформировать научно обоснованную политику, добавил он.

Проблема координации

Вопросами управления водными ресурсами занимаются сразу несколько государственных ведомств — министерства сельского хозяйства, энергетики, экологии и геологии, — однако они зачастую действуют несогласованно. Институт по предотвращению засухи, региональная организация со штаб-квартирой в Будапеште, помогает координировать эти усилия, но требуется более глубокая институциональная интеграция.

«Правительства не могут решить эту проблему в одиночку, — отметил Болаш Хенрик, посол и исполнительный директор института. — Научные круги не могут решить ее сами по себе. Частный сектор тоже не справится в одиночку».

Ахмед Раза, старший сотрудник по вопросам политики Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), подчеркнул, что управление водными ресурсами неотделимо от проблем изменения климата, утраты биоразнообразия и деградации земель. Около 80% территории Узбекистана имеют признаки деградации, что ежегодно обходится примерно в 5% валового внутреннего продукта.

ФАО сотрудничает с правительством в целях внедрения методов регенеративного сельского хозяйства, водосберегающих технологий и диверсификации сельскохозяйственных культур. Успешные пилотные проекты в таких районах, как Китаб, доказали жизнеспособность тепличного хозяйства для мелких землевладельцев и методов ресурсосберегающего земледелия.

«Нам необходимо масштабировать некоторые из этих подходов», — заявил Раза.

Цена вопроса

Одним из наиболее дискуссионных вопросов остаются тарифы на воду. Гандур утверждает, что правительство должно взимать с потребителей полную стоимость доставки и очистки воды, даже если оно решит субсидировать определенные группы населения отдельно посредством прямых выплат.

Субсидирование цен на воду, по его словам, стимулирует расточительное потребление, маскируя истинный дефицит ресурса. «Если люди не платят за воду, они не используют ее экономически рационально», — считает он.

Кушназаров признал сложность ситуации. Затраты на электроэнергию уже составляют около 40% от стоимости сельскохозяйственного производства. Повышение тарифов на воду в дополнение к этой нагрузке может поставить под угрозу выживание фермерских хозяйств. Правительство изучает пути поэтапного перехода к ценообразованию с полным возмещением затрат, одновременно поддерживая аграрный сектор другими методами.

Инвестиционный интерес

Международные финансовые институты демонстрируют высокую готовность финансировать водные проекты. Фонд расширения экономических возможностей Узбекистана с капиталом 100 миллионов долларов, управляемый SEAF (Small Enterprise Assistance Funds), в первый же год направил более 80% своего капитала местным финансовым организациям, кредитующим малый и средний бизнес.

Фонд поддерживается Саудовским фондом развития, компанией ACWA Power и Исламским банком развития — это указывает на то, что инвесторы из стран Персидского залива видят в эффективности водопользования как экономическую, так и стратегическую перспективу в Центральной Азии.

Эксперты отмечают, что интерес инвесторов сохранится, если правительство обеспечит стабильность проводимой политики, упростит процедуры получения экологических разрешений и сосредоточится на проектах, приносящих ощутимые результаты, даже если они не являются идеальными.

«Давайте не будем зацикливаться на поиске 100-процентного решения, — сказал Гандур. — Давайте сосредоточимся на движении вперед и обеспечении доступных объемов воды».

Для Узбекистана время на исходе. С вступлением в силу закона об исламском банкинге в июне и переходом проектов водной инфраструктуры на продвинутые стадии планирования, следующие 18 месяцев станут критически важными для определения того, сможет ли страна взять под контроль свое водное будущее или столкнется с усугубляющимся дефицитом.