IFC: энергетика, приватизация и логистика станут ключевыми драйверами инвестиций в Узбекистане и Центральной Азии

Ташкент, Узбекистан (UzDaily.uz) — Лиза Кестнер, региональный директор Международной финансовой корпорации (IFC) по Казахстану, Турции и Узбекистану, в интервью подробно анализирует ключевые направления экономического развития и привлечения инвестиций в странах Центральной Азии, с особым акцентом на Узбекистан.

Она выделяет энергетический сектор, приватизацию государственных предприятий, а также развитие логистики, агробизнеса и промышленности как основные драйверы роста частных инвестиций. По её словам, именно эти сферы обладают наибольшим потенциалом для создания рабочих мест и ускорения структурной трансформации экономики на фоне быстрого роста трудоспособного населения.

Отдельное внимание в беседе уделяется инвестиционному климату. Кестнер отмечает значительный прогресс Узбекистана в привлечении иностранных инвестиций и улучшении регуляторной среды, но также указывает на сохраняющиеся вызовы — от институциональных ограничений и недостаточного доступа малого и среднего бизнеса к финансированию до инфраструктурных и кадровых дефицитов.

В интервью также рассматривается региональный контекст Центральной Азии. Подчеркивается, что усиление взаимных инвестиций, развитие трансграничной инфраструктуры и координация экономической политики могут стать ключевыми факторами повышения конкурентоспособности региона в условиях глобальной неопределённости.

1.Какие направления в Узбекистане Вы видите в качестве ключевых драйверов для привлечения инвестиций в частный сектор? Где, на Ваш взгляд, сегодня сосредоточен наибольший потенциал?

Узбекистан предлагает привлекательные возможности для частных инвестиций в ряде взаимосвязанных секторов, в то время как создание рабочих мест остается одной из наиболее приоритетных задач. За последние пять лет рост занятости составлял в среднем лишь 1,1%, тогда как население росло на 2% в год. Это означает ежегодный чистый прирост трудоспособного населения в размере около 250 000 человек. Необходимость сокращения этого разрыва указывает на три направления, где потенциал частных инвестиций может быть реализован максимально оперативно и масштабно.

Энергетический сектор является ключевым приоритетом. Правительство уже инициировало тарифную реформу, направленную на обеспечение самоокупаемости в сфере газо- и электроснабжения. Для инвесторов это сигнал о правильности выбранного политического курса. Модернизация энергетической инфраструктуры — прежде всего в таких крупных индустриальных центрах, как Ташкент и Карши — откроет возможности для частного капитала в производство, передачу и распределение электроэнергии. 

Второе ключевое направление касается приватизации государственных предприятий (ГП). В 2025 году на долю 600 крупных ГП пришлось 35% ВВП, однако большинство из них работают в нишах, где частный сектор эффективнее. Прозрачная и четко определенная по срокам дорожная карта приватизации в сочетании с реформой корпоративного управления позволит инвесторам формировать долгосрочные стратегии и входить в крупные проекты. Программа приватизации, запущенная в 2025 году, призвана стать фундаментальным шагом в этом направлении.

Логистика, агробизнес и промышленность — третье стратегическое направление с высоким потенциалом роста. Соотношение объема торговли к ВВП Узбекистана с 2017 по 2025 год выросло почти втрое (в номинальном долларовом выражении), достигнув 60%.

При экспортном потенциале обрабатывающей промышленности в $4,7 млрд, лишь 6% узбекских компаний осуществляют экспорт — этот разрыв указывает на значительные возможности для роста. Инвестиции в мультимодальную транспортную и логистическую инфраструктуру в сочетании с упрощением таможенного администрирования и расширением торговых преференций позволят интегрировать узбекский бизнес в глобальные цепочки добавленной стоимости. 

Объединяющим звеном всех трех направлений является создание рабочих мест. В условиях демографического роста качественная занятость в частном секторе становится главным социальным и экономическим вызовом для Узбекистана.

Частный капитал способен создать устойчивые рабочие места в тех объемах, которые необходимы стране сегодня. В этом заключается и миссия Группы Всемирного банка и IFC: мы оцениваем успех реформ по тому, насколько они способствуют общему благосостоянию. Создание рабочих мест — это фундамент нашей стратегии и главный критерий нашего участия в развитии каждого из секторов.

4.Какие барьеры Вы считаете наиболее существенными для повышения инвестиционной привлекательности Узбекистана — как для иностранных инвесторов, так и с точки зрения мобилизации внутреннего капитала?

Инвестиционная привлекательность Узбекистана растет, подкрепляемая реформами и активным интересом со стороны зарубежных инвесторов. В 2025 году страна привлекла рекордные 43,1 млрд долларов иностранных инвестиций (+24% к уровню 2024 года). Однако, чтобы этот успех трансформировался в долгосрочную устойчивость, предстоит преодолеть ряд системных вызовов. 

Узбекистан добился заметного прогресса в упрощении регуляторной среды: реформы в сфере лицензирования и разрешительных процедур снизили административную нагрузку для инвесторов. Следующий рубеж — укрепление институциональной независимости в ключевых секторах, включая энергетику, телекоммуникации и железнодорожный транспорт.

Это обеспечит предсказуемость и последовательность рыночных правил, которые являются определяющими факторами для инвесторов при принятии долгосрочных решений. По мере углубления реформ Узбекистан формирует все необходимые условия для полной реализации своего инвестиционного потенциала. 

Кредитные ресурсы банков чаще направляются на крупные госпроекты, а не малому и среднему бизнесу. Это ограничивает развитие и масштабирование местных компаний, а также их возможности по совместному инвестированию с иностранными партнерами.

Расширение альтернативных механизмов финансирования, включая рынки капитала, венчурное финансирование и небанковское кредитование, важно для расширения базы внутренних инвесторов и снижения зависимости роста от иностранного капитала. Пока фондовый рынок находится в стадии становления, а ликвидность ограничена, огромный потенциал внутренних сбережений домохозяйств остается неиспользованным. 

Человеческий капитал и инфраструктурные разрывы остаются базовыми ограничениями, особенно за пределами Ташкента. Компании в сфере производства и логистики сталкиваются с нехваткой навыков у персонала и логистическими сложностями.

Ненадежность электросетей и транспортные ограничения являются ключевыми факторами, повышающие операционные затраты и сужающие географию инвестиционно-привлекательных возможностей.

В целом, ключевые препятствия лежат не в юридической, а в исполнительной плоскости. Открытие рынков через приватизацию, эффективность регулирующих органов и переориентация банков на частный сектор — критерии успеха реформ.

Вектор политики выбран верно, однако сейчас важны скорость и прозрачность реализации намеченных планов

3. Страны Центральной Азии часто рассматривают друг друга как конкурентов за иностранные инвестиции. Насколько, на Ваш взгляд, реалистичен переход от конкурентной модели к более координированному региональному подходу к привлечению капитала? 

В совокупности Центральная Азия — это рынок с населением более 80 миллионов человек, обладающий значительными природными ресурсами и выгодным географическим положением. Регион является хабом для торговли, транзита и инвестиций между Востоком и Западом, однако ни одна страна не способна в полной мере реализовать этот потенциал в одиночку.

Инвесторам, нацеленным на создание региональных цепочек поставок и доступ к диверсифицированным ресурсам, необходима трансграничная инфраструктура, гармонизированная нормативная база и предсказуемый доступ к рынкам соседних стран — задачи, которые требуют исключительно коллективных усилий. 

Транспортные коридоры наиболее наглядно иллюстрируют эту логику. Транскаспийский международный транспортный маршрут, известный как Средний коридор, приобрел стратегическое значение, что подтверждается существенным ростом объемов грузоперевозок.

При условии реализации грамотной инвестиционной и регуляторной политики к 2030 году объемы торговли по этому пути могут утроиться, а время доставки сократиться вдвое. Однако конкурентоспособность маршрута напрямую зависит от трансграничной координации: расширения портовых мощностей, обеспечения технической совместимости железных дорог, гармонизации таможенных процедур и внедрения цифровых систем документооборота.

Региональная координация требует политических решений, сильных институтов и общего признания того, что успех региона выгоден всем его участникам. Растущая значимость Среднего коридора уже демонстрирует, что страны могут добиться многого, объединяясь вокруг общей стратегической цели.

Сегодня задача состоит в том, чтобы распространить эту логику с отдельных инфраструктурных проектов на инвестиционную политику, регуляторную среду и интеграцию рынков в целом - и построить институциональную архитектуру, обеспечивающей устойчивое и долгосрочное сотрудничество. 

4. Насколько важным Вы считаете рост взаимных инвестиций между странами Центральной Азии? Может ли это стать одним из драйверов углубления экономического сотрудничества в регионе? 

Взаимные инвестиции являются не просто драйвером интеграции, но и наиболее прочным фундаментом для формирования единого экономического пространства в Центральной Азии. Инвестируя друг в друга — через совместные промышленные предприятия, единую энергоинфраструктуру или трансграничные логистические хабы — страны региона создают структурные стимулы для гармонизации законодательства и упрощения таможенных процедур.

Это позволяет перевести решение споров в плоскость правовых институтов, минимизируя политические риски. Развитие региональных цепочек создания стоимости — например, сборка узбекских автокомпонентов в Казахстане или создание текстильных кластеров с использованием сырьевой базы Узбекистана и мощностей Кыргызской Республики — повышает конкурентоспособность регионального экспорта и снижает зависимость от какого-либо одного внешнего рынка.

Этот подход применим и к энергетике, и инфраструктуре, где взаимозависимость государств заложена самой географией региона. Взаимные инвестиции в гидроэнергетику, солнечные станции и единые энергосети приносят пользу не только стране-инвестору — они позволяют коллективно устранять дефицит ресурсов.

Подобные проекты содействуют формированию операционных связей, разрыв которых становится экономически невыгодным для всех участников. Именно такие инвестиции превращают политические лозунги в реальный фундамент общего процветания Центральной Азии.

Не стоит также недооценивать и важный сигнальный эффект подобных процессов. Когда внешние инвесторы — из Европы, стран Персидского залива или Восточной Азии — видят готовность государств Центральной Азии к взаимному инвестированию, это значительно снижает восприятие странового риска для всего региона. Взаимное инвестирование внутри региона — лучший показатель его политической устойчивости и наличия единых правил игры.

Такая стабильность напрямую транслируется в улучшение суверенных кредитных рейтингов, снижение стоимости заимствований и готовность многосторонних банков развития софинансировать масштабные региональные инициативы. 

5. Сегодня Узбекистан и страны Центральной Азии не сталкиваются с прямой военной угрозой, однако ощущают влияние конфликтов вокруг региона и глобальной экономической нестабильности. Какие подходы к привлечению инвестиций в условиях повышенных рисков и неопределённости Вы считаете наиболее эффективными? 

Центральная Азия может привлекать инвестиции даже в условиях глобальной неопределенности, сочетая структурные реформы с грамотными механизмами распределения рисков. Фундаментом выступают качество государственного управления, предсказуемость регуляторной среды и верховенство закона: инвесторам необходимы гарантии защиты прав собственности и справедливого разрешения споров.

Одновременно с этим правительства региона могут расширять сотрудничество с международными финансовыми институтами по увеличению гарантий инвестиций и страхования политических рисков, что является одним из факторов для инвесторов в условиях высокой неопределённости.

В то же время региону необходимо стратегически переосмыслить свою ценность для глобального капитала. Развитие торговых коридоров, гармонизация таможенных процедур и интеграция транспортно-энергетической инфраструктуры создают эффект масштаба, закрепляя Центральную Азию в трансконтинентальных цепочках поставок, значимость которых растет на фоне реструктуризации мировой торговли.

Реализация этих мер в сочетании с чёткими отраслевыми стратегиями в приоритетных сферах ВИЭ, агропереработки и цифровой экономики служит наглядным подтверждением серьёзности намерений региона.

Ключевой посыл заключается в том, что регион не ограничивается преодолением глобальной нестабильности. Центральная Азия превращает её в катализатор для ускорения реформ, укрепляя внутренние связи и позиционируя себя стабильной и перспективной площадкой для долгосрочных инвестиций. 

6.Если рассматривать Турцию, Казахстан и Узбекистан в совокупности, какие общие вызовы для устойчивого развития частного сектора Вы бы выделили для этих стран?

Турция, Казахстан и Узбекистан обладают прочным фундаментом для развития частного сектора: их выгодное географическое положение, значительные природные ресурсы и растущие внутренние рынки формируют привлекательный инвестиционный ландшафт.

Каждая из этих стран продолжает реформы, направленные на укрепление доверия инвесторов. Ключевыми приоритетами являются обеспечение регуляторной последовательности, прозрачность государственно-частного взаимодействия и расширение доступа малого и среднего бизнеса к финансовым ресурсам. Особое значение имеет развитие динамичных рынков капитала, включая венчурное и долевое финансирование.

Кроме того, сокращение доли теневого сектора позволит создать равные условия игры, увеличить налоговую базу и поддержать компании, обеспечивающие устойчивый рост.

В то же время развитие человеческого капитала и модернизация инфраструктуры остаются безусловными приоритетами.

Адаптация систем образования и профессиональной подготовки к требованиям цифровой экономики, высокотехнологичного производства и зелёных технологий позволит сформировать кадровый резерв, способный обеспечить новый этап роста частного сектора.

Дальнейшие инвестиции в транспортную, энергетическую и цифровую инфраструктуру в сочетании с углублением региональной интеграции позволят существенно повысить конкурентоспособность бизнеса и снизить трансграничные логистические издержки.

IFC активно работает во всех трёх странах, поддерживая развитие частного сектора путем инвестиций, консультационных программ и инициатив по улучшению деловой среды.

Сотрудничая с правительствами, финансовыми институтами и частным сектором, IFC содействует в трансформации реформ в практические результаты, содействуя мобилизации частного капитала, увеличению доступа к финансированию и созданию устойчивых и инклюзивных экономик во всем регионе.